May 10th, 2012

Переправа

Почему Христианская демократия проиграла в 90-е годы?

Почему Христианская демократия проиграла в 90-е годы?

Виктор Аксючиц – о том, как выдавливали из политики православную партию

Мы оказались в резкой оппозиции курсу президента Ельцина, ибо не могли согласиться с развалом страны и гибельными экономическими «реформами». В ответ в средствах массовой информации развернулась мощная пропагандистская кампания, в которой нас именовали коммуно-фашистами и красно-коричневыми, всеми средствами фальсифицировали нашу деятельность, внедряли в обществе агрессивное отношение к лидерам РХДД. От смешного до драматичного.


[Spoiler (click to open)]

По новостной программе центрального телеканала сообщили, что лидер христианских демократов Аксючиц во время поста в кремлёвском буфете ел пирожки с мясом (а пирожки были с капустой!). Через несколько лет руководитель охраны президента Коржаков писал в воспоминаниях, что на случай реального импичмента на балконах зала заседания Съезда были приготовлены баллоны с газом, которым собирались выкурить депутатов из Кремлевского дворца. То есть, на переворот Ельцин решился уже за полгода до расстрела Дома Советов. После заседания Съезда народных депутатов по импичменту президента весной 1993 году я вышел из Спасских ворот Кремля, чтобы пройти в гостиницу «Россия». Васильевский спуск был заполнен беснующейся «демократической» толпой, поддерживающей Ельцина. От ворот выставлена дорожка из ограждений, я и двинулся по ней среди агрессивных воплей и угроз. Посреди толпы дорожка прервалась, но повернуть было бы позорным, я двинулся прямо в толпу. Состояние было стрессовым: я понимал, что главное не остановиться, но не бежать, двигаться уверенно, не реагируя на агрессию, ни в коем случае не вступая в контакт и непосредственное соприкосновение с кем-либо из толпы. Стал молиться. Ощутил себя в невидимой прозрачной сфере, которая ограждала от ударов (замахивались не только кулаками, но и палками), о которую размазывались агрессивные рожи, перед которой толпа расступалась, меня достигали только угрозы и грязная ругань. Напряжение нарастало, кольцо сжималось, мне уступали дорогу уже непосредтсвенно перед носом, я понимал, что в любую минуту толпа бросится на растерзание. Вдруг появилась группа крепких парней в штатском: «Виктор Владимирович, мы вас выведем», окружили и под нарастающие вопли озверевшей толпы протолкали меня к гостинице. Ощутил, что соприкоснулся с бесовщиной.

Моя публичная политическая деятельность закончилась с расстрелом Дома Советов в октябре девяносто третьего. В политике, где невозможно без компромиссов, мы шли на них только в той степени, в какой допускали наши принципы. Объективные причины неудач таких партий, как наша, в том, что в России нет социальной базы для многопартийности – широкого среднего класса. Христианская демократия в России не состоялась и потому, что православная общественность политически поляризована – от поддержки коммунистов, до голосования за Гайдара. Субъективные причины наших поражений нам тоже известны: в каждый решительный момент мы вели себя не политично – не боролись за власть всеми средствами. Для вхождения во власть либо в ручную «системную оппозицию» надо было, отложив принципы, служить сильному и пихать вместе с большинством слабого; говорить не по убеждениям, а по конъюнктуре; припадать к кормушке и закрывать глаза на всеобщее воровство. У нас было достаточно талантов, чтобы и на этом поприще добиться многого. Но это был не наш путь. Нам удалось сделать гораздо меньше, чем мы рассчитывали, но несравненно больше других партий того времени: в законотворчестве, в благотворительной деятельности и, особенно, в просветительстве – во многом мы первыми говорили то, что со временем становилось очевидным для всех. И если в России сейчас возрождается религиозная жизнь, пробуждается национальный дух и кристаллизуется государственническое сознание, элита осознает необходимость социальной рыночной экономики, то в этом есть и наша лепта. Наш голос должен был звучать в революционное время, стабильность востребует другие типы общественных деятелей. Я сознавал степень своей наивности в политике. Но быть в политике не наивным, то есть циничным можно было только за счёт многих человеческих качеств, расставаться с которыми я не мог. Конечно, опыт публичной политики был бесценным в познании России: мои теоретические изыскания подтверждались политической практикой, и наоборот. Будущее принадлежит политике христианской. И опыт девяностых, я верю, поможет нам сегодня.

Виктор Аксючиц

Источник изображения: http://rusk.ru

Постоянный адрес материала: http://pereprava.org/society/1084-pochemu-hristianskaya-demokratiya-proigrala-v-90-e-gody.html



Переправа

Претерпевший до конца – лишь тот спасён будет…

Претерпевший до конца – лишь тот спасён будет…

На вопросы «Переправы» отвечает писатель Василий Васильевич Киляков

Что кажется Вам неприемлемым в художественном творчестве?

Если литература не взлетела над уровнем суетной жизни из-за коротких крыльев и укороченного хвоста, она становится неприемлемой, ядовитой.


[Spoiler (click to open)]

Расскажите читателям «Переправы» какой-нибудь эпизод своей творческой биографии, который можно назвать значительным или о котором никто не знает.

Сюжет для романа, который я так и не успел написать, сюжет, списанный с самой жизни. Талантливый студент. Жил впроголодь, все пять лет подрабатывал, как теперь говорят: прозябал — но при этом изобретал множество всяческих «пустяков». Огромное число рацпредложений, половина из которых отнималась ловким начальством под предлогом того, что для продвижения изобретения нужен «толкач». А для того, чтобы был надежный «толкач» — за 25 процентов от выплаты за изобретение — студент вынужден был платить заму, заву, бригадиру, где он подрабатывал, другим влиятельным людям. Был он щедр и был молод, жизнь казалась бесконечной. Получил диплом с отличием, женился, обзавелся детьми…

Инженеру хорошо платили, и, помня прежние его заслуги, уважали. Благодарили премиями, грамотами, вымпелами, словом, повод найти было легко — и начальству и ему самому. Но мало-помалу выпивки превратились в запои, начались гонения. Угрозы на работе. Семья распалась. Здоровье начало сдавать, собрался «букет» недомоганий.

Вылечился и не пил лет тридцать. И все эти годы, после лечения, капли спиртного в рот не брал, жил скрягой, ругался с кассирами и продавцами из-за копеек, из-за рубля, несказанно радовался каждой копеечной находке. Вел он жизнь одинокую, никому не ведомую. С друзьями виделся все реже и реже. Да и не было теперь, не стало общих тем для разговоров.

Однако талант есть талант: рацпредложения, повышения по службе, появились последователи и подчиненные. Из доброго и когда-то покладистого инженера, рубахи-парня с темпераментом поэта, превратился он в начальника-крючкотвора, со скверным характером. Ему когда-то не раз прощали пьянство на работе, он — никому и никогда.

Дома с особой тщательностью мыл посуду, часами простаивал в очередях, сдавал «хрусталь» и пустые металлические банки, которые собирал всюду. И вот сколотил деньгу порядочную, купил квартиру. Машину, гараж. Одеваться в старости стал крикливо: жизнь шла вперед. А он все еще как бы остался в молодости, в юности. Яркий галстук, рубашки носил кричащие. С детьми поддерживал холодные отношения из-за своей неистребимой теперь уже скаредности.

Умер один, в ванне, в которую налил слишком горячую воду — сердце не выдержало. Соседи стучали в дверь (из квартиры несло тошнотворно). Вызвали милицию, которая отказывалась идти в это зловоние. Привезли противогазы, и когда вошли, увидели в ванной комнате недопитую бутылку водки, а в ванне — раздутый труп. Что послужило причиной смерти — выяснили потом: испуг от возможного удара от давней «кодировки». Сердце оказалось вполне здорово…

А то, что это именно он, хозяин квартиры, талантливый инженер, распознали дети, родственники, прибывшие на опознание, из подмосковного захудалого городишка — в Москву, в дорогую квартиру. Их с трудом отыскали…

…Так как же нужно было жить человеку?!

   

Каким Вам видится будущее литературы?

Единственное мое пожелание, даже и мольба к Господу: чтобы художникам будущего, а может быть и нашего уже времени не пришлось писать романов с названием похожим на название Николая Ивановича Кочкурова (Артёма Весёлого): «Россия кровью умытая»…

 

Есть ли у Вас рекомендации для молодых студентов-филологов?

Есть. Я совершенно покорен творчеством Василия Давыдовича Ирзабекова. Его «Тайны Русского слова», «Русский язык как Евангелие» и другие книги нужно знать так же хорошо, как творчество Шишкова, Державина, стихотворения Ломоносова. В наше время диски в мр-3, начитанные А.А. Замостьяновым, не только стоили бы очень дорого для душ человеческих, с его образованием и умением отбирать произведения для современников, а и просто незаменимы, а какое мастерство и интонации! И при всем при этом – честность, никакого актерского куража! Я не только рекомендую, а покорнейше прошу читать В.Д. Ирзабекова, приглашать его на встречи с филологами (гонорары он переводит «Народному Радио» и «Радонежу»). Те глубины и способ подачи, которые присуще только ему, не спутаешь с другим.

Многим из нас, с нашими исконно-русскими фамилиями («Киляков», например) стоит поучиться у этого филолога, искренне верующего и убежденного славянофила.

 

Что Вы пожелаете читателям «Переправы»?

Пожелание всем одно — и читателям, и особенно редколлегии, создателям этого журнала: сохранить по возможности здоровье — нравственное и физическое. Это не высокие слова и не дидактика. Очевидно, что времена начнут меняться, и очень скоро. Многое изменится сразу и в корне, а что-то — постепенно, с болью и с трудом. И эти изменения нужно будет, необходимо станет отвоевывать, возвращать. Наши библиотеки, наши заводы и станки, наши цеха, которым я отдал десять лет жизни — и хожу теперь в их пролетах, как по кладбищу — все придется «вертать», отстраивать снова. А для этого потребно здоровье во всех его смыслах, ведь сказано нам, что лишь «претерпевший до конца — лишь тот спасен будет».

Источник изображения:  fotki.yandex.ru

Постоянный адрес материала: http://pereprava.org/privacy/1085-preterpevshiy-do-konca-lish-tot-spasen-budet.html