May 14th, 2012

Переправа

Народ Божий как выражение Церкви Христовой

Народ Божий как выражение Церкви Христовой

 

«Вы есте церкви Бога Жива, якоже рече Бог: яко

вселюся в них, и похожду, и буду им Бог, и тии

будут мне людие» (2 Кор., 6:16).

В самом широком и общем понимании православная церковь – это и есть народ Божий. Оба эти понятия нерасторжимы. Другими словами, народ Божий – это все мы, верующие православные христиане. Люди Божии.


[Spoiler (click to open)]

В современном общественном сознании и, к сожалению, даже у многих верующих цепко бытует мнение о том, что Церковь есть некий особый «институт», состоящий, с одной стороны, из храмов, монастырей и прочей «инфраструктуры», а с другой – из профессиональных «служителей культа» – священников и монахов. Отсюда берёт начало ментальное разделение на «мы» – миряне и «они» – батюшки. Не станем углубляться в исторические корни этого стереотипа – оставим сию задачу другим исследователям. Вкратце отметим лишь вот что: в данном искривлении сознания, скорее всего, переплелись остатки генетических «претензий» народа к дореволюционной синодальной Церкви, тяжкие психические травмы от советского воинствующего безбожия и современная либеральная антицерковная «мифология». Сложный коктейль! И это зелье дурманит голову среднего россиянина тем сильнее, чем меньше в этой голове крепкого понимания древних корней нашего церковного благочестия, живой и сердечной веры во Христа, а главное – повседневного понуждения себя жить по заповедям Его. Только на этой почве может сложиться и окрепнуть верное понимание идеи спасения – единственного пути индивидуального и национального выживания в гибнущем земном мире.

Будучи содержанием и выражением Церкви, народ Божий в полной мере несёт её важнейшие черты. Он представляет собой «единую, святую, соборную и апостольскую» общность. Такое понимание Церкви и её народа решительно отклоняет обывательское разделение на «мы» и «они» – на тех, кто служит в алтаре, и тех, кто молится перед ним. В Евангелии нет и намёка на подобное разделение, но есть обращение к народу Божию как единому и живому духовному целому. Каждому из нас, кто искренне хочет стать Христовым, кто стремится войти в тело Церкви, в состав народа Божия, предстоит непростое и даже болезненное изменение: он обязан вырвать, выкорчевать из своего сердца предрассудок «мы и они», этот ментальный «ржавый гвоздь», вбитый туда незримым врагом. До тех пор, пока гнойник разделения развивается, нам не стать единой, святой, соборной и апостольской Церковью; не выйдет из нас того, что в Писании именуется «царственным священством мирян». Пока «гвоздь» там, нами беспрепятственно будут манипулировать духи смущения, разделения и нестроения. Что это за духи и кому они служат, мы знаем. Священное Писание считает всякого вообще человека домом, обителью, сосудом. Кто не желает быть домом Божиим, сосудом божественной благодати, становится – хочет он того или нет, сознаёт или нет – домом и сосудом греха и сатаны.

Возникает вопрос: а правомерно ли вводить понятие «народ Божий», если он, по сути, идентичен Церкви? Ответ – да, правомерно. И вот почему.

Во-первых, чтобы поскорее изжить отмеченные выше язвы разобщения, укрепить духовное единство клира и мира, чувство общей и нераздельной ответственности за судьбы Церкви Христовой.

Во-вторых, в нынешней непростой ситуации, когда Церковь подвергается беспрецедентным нападкам врагов, понятие «народ Божий» находит самый живой отклик у верующих: оно рождает удивительное чувство цельности, силы, сопричастности, единства и общей цели. Наша Церковь – воинствующая. Торжествующей она станет лишь после второго пришествия Христа и Страшного суда, когда и «знание упразднится», и любовь иссякнет, и земля сгорит, и все дела человеков на ней. Пока же ни в коем случае и никому нельзя забывать: настоящий бой только-только разворачивается. Советский Союз пал, и теперь все силы вселенского зла развёрнуты против его последнего и главного врага – Русской православной церкви.

В-третьих, с позиций народа Божия, в котором важную, если не определяющую, роль должны играть именно миряне (хотя бы уже по той причине, что они составляют церковное большинство), легче вырабатывать тактику и стратегию нашей борьбы в условиях господствующего постмодернизма с его изощрёнными технологиями растления и антихристианским лукавством. Наша линия во всех сферах общественной жизни – а для народа Божия они все одинаково важны – требует выработки точных и ясных критериев целесообразности или, наоборот, нецелесообразности того или иного явления, процесса или действия. Одним из таких критериев, возможно даже решающим, являются жизненные интересы народа Божия. Всё, что служит его здравию и процветанию, нами принимается, всё, что угрожает или вредит ему, – решительно отметается.

В-четвёртых, с позиций народа Божия гораздо более конкретными, понятными и актуальными выглядят такие церковные понятия, как «тело Христово», «воинство Христово», «единый организм Божий». В народе Божием естественным путём формируются отношения иерархии благоговения, а не палочной дисциплины или формального подчинения – отношения, господствовавшие в древней Церкви и предопределившие её могущество и расцвет.

В-пятых, в обстановке всеобщего увлечения «партийным строительством» (после недавнего упрощения процедуры регистрации одних только православных партий – мелких и мельчайших – создано с десяток) нельзя допустить, чтобы искушения «возмущённого разума» и «враждебных вихрей» в очередной раз увлекли наиболее активную часть нашего церковного сообщества в бесплодные политические игры. Решающим участком борьбы с либеральной чумой будет не государственный аппарат – на этом уровне схватка безнадёжно проиграна, – а то, что называется массовым сознанием широких слоёв народа. К нему, к русскому народу в широком – этническом и узком – церковном смысле, должны быть обращены все наши думы, все чувства и все дела. Здесь, в гуще простых людей, будет в конечном итоге решаться вопрос «кто кого».

В-шестых, в выражении «народ Божий» содержится прямое указание как на земную, так и на божественную природу этого общественного феномена. Это также принципиальной важности момент. На его основе может и должна развернуться плодотворная и нелицеприятная дискуссия о границах народа Божия (Церкви). В настоящей статье мы такой задачи перед собой не ставим, поэтому ограничимся лишь несколькими на этот счёт беглыми замечаниями.

Общее и чаще всего встречающееся определение Церкви как сообщества крещёных и верующих во Христа людей, объединённых церковными догматами, правилами и таинствами, очевидно, не даёт, да и не может дать исчерпывающего понимания того, что же в действительности есть церковный народ, или народ Божий. В любом внешнем, вещественном определении недостаёт указания на главный внутренний состав и ось всякой подлинной христианской религиозности (и церковности) – присутствие в отдельно взятой душе хотя бы капельки благодати Духа Святого, без коей она, эта душа, независимо от своего формального социального или иерархического церковного статуса не может быть достоверно признана Божией. Отсюда следуют два важных вывода.

Первый: ни один человек, каким бы формальным положением или авторитетом в обществе ли или в Церкви он ни обладал, не может безапелляционно судить о том, является ли он сам или кто-то другой в данный конкретный момент времени частью народа Божия. Сие знание есть тайна. Она доступна только Господу и лишь изредка, и то по Его воле, открывается избранным святым и духовидцам.

Второй вывод: народ Божий не является некоей группой избранных или особо посвящённых людей. Это не орден, не ложа и не секта, это сверхъестественная, метафизическая общность, только внешне проявляющаяся через человеков. Внутренне же, духовно это бесконечно живое, пульсирующее, постоянно меняющее свои границы и даже свою как бы «плотность» духовное поле. Границы его зависят от того, в каком состоянии – спасения или покаяния – находятся в тот или иной момент времени каждая из составляющих его душ, а это, как мы уже установили, недоступно обычному, земному наблюдению.

Лучше всего, пожалуй, образ этого явления, этого неизъяснимого пребывания Духа Святого в душах живущих людей передаёт сопоставление его с живым телом, с живым организмом, все клетки которого связаны, сообщаются, взаимодействуют, дополняют друг друга, зависят друг от друга, но при этом остаются обособленными и даже в известном смысле свободными и самостоятельными. В каждой из них изображается и реально присутствует весь организм, в то же время каждая на свой лад участвует в его строительстве и питается его силой. Оживляет и обустраивает это тело сама Жизнь, непостижимая и трансцендентная энергия Духа Святого. Вообще же здесь налицо почти прямая аналогия с индивидуальным человеческим организмом. В народе Божием, как и в физическом теле, люди-клетки тоже скреплены и спаяны действием Духа Святого, образуя, по сути, неделимое целое, неслитное и нераздельное тело Христово. Клетки этого организма, люди Божии в подавляющем большинстве своём далеки от святости и на протяжении не то чтобы жизни, порой одного дня или часа, согрешая мыслью, словом или делом, то утрачивают благодать, то – молитвой, покаянием и таинствами – привлекают её снова. Из состояния спасаемых они ниспадают в состояние кающихся, и наоборот. В масштабе сотен тысяч и миллионов людей, пребывающих в ограде Церкви, картина этих тонких пульсаций, если бы её можно было наблюдать воочию, выглядела бы столь величественно и необычно, что разум человеческий, вернее всего, счёл бы невозможным её воспринимать: потому-то не только не дано, но и не полезно человекам знать суды Божии. Однако именно таким образом, подобно пульсирующему сердцу, вибрирует, содрогаясь от соприкосновения с веществом мира и незримыми падшими искусителями, с землёй и небом, тело Христово – Божий народ.


Александр Нотин

Изображение: Икона "Покров Пресвятой Богородицы"Новгород, северная провинция. Начало XVI века. Фрагмент


Постоянный адрес материала: http://pereprava.org/society/1096-narod-bozhiy-kak-vyrazhenie-cerkvi-hristovoy.html


Переправа

Мысли великих о Боге, вере и Священном Писании

Мысли великих о Боге, вере и Священном Писании

Третьяков Николай Яковлевич. Эскиз к картине "Достоевский читает письмо Белинского к Гоголю". С сайта www_artru_info

Виссарион Григорьевич Белинский (1811 – 1848):

«Евангелие отличается тем, что оно равно убедительно, равно ясно и понятно говорит всем сердцам, всем душам, всем умам, искренно жаждущим напитаться его истинами. Его равно понимает и царь, и нищий, и мудрец, и невежда. Да, каждый из них поймет равно… все они поймут одну и ту же истину…, но гордый своею мудростью поймет ее меньше, нежели простолюдин в простоте и смирении своего сердца, жаждущего истины и потому самому отзывающегося на нее».

[Spoiler (click to open)]

Николай Васильевич Гоголь (1809 – 1852):

«Выше того не выдумать, что уже есть в Евангелии. Сколько раз уже отшатывалось от него человечество и сколько раз обращалось. Несколько раз совершит человечество свое кругообращение… несколько мыслей совершит… оборот мыслей… и возвратится вновь к Евангелию, подтвердив опытом событий истину каждого его слова. Вечное, оно вкоренится глубже и глубже, как дерева, шатаемые ветром, пускают глубже и глубже свои корни».

«Не будьте мертвыми душами, но живыми. Есть только одна дверь к жизни, и эта дверь — Иисус Христос».

Федор Михайлович Достоевский (1821 – 1881):

«Господи! Что за книга это Священное Писание, какое чудо и какая сила, данные с нею человеку! Точно изваяние мира и человека и характеров человеческих; и названо все, и указано на веки веков. И сколько тайн — разрешенных и откровенных! Гибель народу без Слова Божия, ибо жаждет душа его Слова и всякого прекрасного восприятия».

«Христианство есть доказательство того, что в человеке может вместиться Бог. Это величайшая идея и величайшая слава человека, до которой он мог достигнуть».

«Христианство есть единственное убежище Русской земли ото всех ее зол!» (выделено мной. — О.Г.).

Василий Андреевич Жуковский (1783 – 1852):

«Непостижимость Бога есть сильнейшее доказательство бытия Его. Высшая идея, какую только человек может иметь, должна принадлежать высшему свойству души человеческой; не уму, а вере».

«Основная истина, корень всех истин, которой мы ни постигнуть, ни доказать умом, ни вполне выразить словом не можем: Бог существует, Бог — самостоятельное, личное, самознающее бытие, источник всякого бытия, невидимый видимого Создатель».

Михаил Васильевич Ломоносов (1711 – 1765):

«Природа есть в некотором смысле Евангелие, благовествующее громко творческую силу, премудрость и величие Бога. И не только небеса, но и недра земли проповедуют славу Божию».

«Создатель дал роду человеческому две книги. В одной показал Свое величество, в другой — Свою волю. Первая — видимый этот мир, Им созданный, чтобы человек, видя огромность, красоту и стройность его созданий, признал Божественное всемогущество… Вторая книга — Священное Писание. В ней показано Создателево благословение к нашему спасению».

Иван Петрович Павлов (1849 – 1936):

«Я изучаю высшую нервную деятельность и знаю, что все человеческие чувства: радость, горе, печаль, гнев, ненависть, зависть, мысли человека, самая способность мыслить и рассуждать — связаны, каждая из них, с особой клеткой человеческого мозга и ее нервами. А когда тело перестает жить, тогда все эти чувства и мысли человека, как бы оторвавшись от мозговых клеток, уже умерших, в силу общего закона о том, что ничто – ни энергия, ни материя – не исчезает бесследно, и составляют ту душу, бессмертную душу, которую исповедует христианская вера».

Из дневника Николая Ивановича Пирогова (1810 – 1881):

«Мне нужен был… непостижимо высокий идеал веры. И, принявшись за Евангелие, которого я никогда еще сам не читал (а мне было уже 38 лет от роду), я нашел для себя этот идеал».

«Искренне верую в учение Христа Спасителя. Смело и несмотря ни на какие исторические исследования, всякий христианин должен утверждать, что никому из смертных невозможно было додуматься, и еще менее, дойти до той высоты и чистоты нравственного чувства и жизни, которые содержатся в учении Христа: нельзя не почувствовать, что оно не от мира сего».

Александр Сергеевич Пушкин (1799 – 1837):

«Я думаю, что мы никогда не дадим народу ничего лучше Писания… Его вкус становится понятным, когда начинаешь читать Писание, потому что в нем находишь всю человеческую жизнь. Религия создала искусство и литературу. Все, что было великого в самой глубокой древности, все находится в зависимости от этого религиозного чувства, присущего человеку так же, как и идея красоты вместе с идеей добра…»

«Есть книга, в которой каждое слово истолковано, объяснено, проповедано во всех концах земли, применено ко всевозможным обстоятельствам жизни и происшествиям

мира; из которой нельзя повторить ни единого выражения, которого не знали бы все наизусть, которое нее было бы уже пословицей народов; она не заключает уже для нас ничего неизвестного.

Книга сия называется Евангелием — и такова ее вечно новая прелесть, что если мы, пресыщенные миром или удрученные унынием, случайно откроем ее, то уже не в силах противиться ее сладостному влечению».

Лев Николаевич Толстой (1828 – 1910):

«Христианское учение так изменило идеал людей, что, как сказано в Евангелии, то, что было велико перед людьми, стало мерзостью перед Богом. Идеалом стало не величие фараона и римского императора, не красота грека или богатства Финикии, а смирение, целомудрие, сострадание, любовь. Героем стал не богач, а нищий Лазарь; Мария Египетская не во время своей красоты, а во время своего покаяния; не приобретатели богатства, а те, которые отказываются от него; живущие не в палатах, а в катакомбах и хижинах».

«Человек никогда не бывает ближе к Богу, как когда он бывает в беде. А близость к Богу — великое благо. И потому во всякой беде есть и великое благо».

Константин Дмитриевич Ушинский (1824 – 1870):

«Истинною целью жизни должна быть признана та, которая наиболее соответствует душе человека. Но такого глубокого понимания души человека и ее коренных свойств как в христианстве мы не встречаем нигде. Какая другая книга в мире представляет более глубокую психологию, более верное знание людей, чем Евангелие».

Антон Павлович Чехов (1860 – 1904):

«Вера есть способность духа. У животных ее нет, у дикарей и неразвитых людей — страх и сомнения. Она доступна только высоким организациям».

«Человек должен быть или верующим, или ищущим веры, иначе он пустой».

Константин Эдуардович Циолковский (1857 – 935):

«То, что происходит и развивается, ход этого развития — зависит от начальной Причины, вне природы находящейся. Значит, все зависит от Бога».

«Бог есть причина всех явлений, причина вещества и всех его законов».

Патриарх Московский и всея Руси Алексий II (1929 – 2009):

«Познать самого себя — это уже немало. Прикоснуться к познанию тайны Церкви — это уже много. Если же человек поймет, что второе имеет отношение к первому и что духовный опыт Церкви — это не только сокровищница прошедших столетий, но прежде всего, рука, протянутая не из прошлого, а из вечности к нему самому, значит, свершилось чудо: Христос тихо постучался еще в одну душу».

Андре Мари Ампер (1775 – 1836), французский физик и математик:

«Учись, исследуй земное — это обязанность мужа науки… Одной рукой исследуй природу, а другою, как за одежду отца, держись за край Божией ризы».

Леонардо да Винчи (1452 – 1519), итальянский живописец, скульптор, архитектор:

«Никто не должен восхищаться ничем и никем, как только Одним Христом

Галилео Галилей (1564 – 1642), итальянский физик и астроном:

«Священное Писание не может ни в каком случае ни говорить лжи, ни ошибаться; изречения его абсолютно и неприкосновенно истинны».

Иоганн Вольфганг Гёте (1749 – 1832), немецкий поэт и мыслитель:

«Я изучил Библию, как говорится, и вдоль, и поперек; И по частям, и в целости. Строгая естественность Ветхого Завета и нужная откровенность Нового привлекали меня в особенности. В общем, Библия не возбуждала моего сомнения ни в чем…»

«Евангелие отражает от себя сияние, исходящее от личности Христа».

«Я считаю все четыре Евангелия, безусловно, истинными, ибо в них проявляется отблеск величия личности Христа, и в такой форме, в какой только Божество могло явить Себя на земле…»

Дени Дидро (1713 – 1784), французский писатель и философ, энциклопедист:

«Откровенно, со всею искренностью признаюсь в том, что мне неизвестно ни во Франции, ни где-либо во всем мире ни одного человека, который мог бы писать и говорить с большим искусством и талантом, чем те рыбаки и мытари, которые написали Евангелие. Я осмеливаюсь утверждать, что никто не в состоянии написать хотя бы подобный евангельскому рассказ, который был бы так прости в то же время возвышен, так свеж, так трогателен, обладал бы таким могущественным воздействием на душу и не слабеющим на протяжении целых веков влиянием, каким является для нас каждое взятое отдельно, даже незначительное, евангельское известие о страданиях и смерти Иисуса Христа».

Чарльз Диккенс (1812 – 1870), английский писатель:

«Новый Завет есть лучшая книга, какую когда-либо знал или будет знать мир».

Джон Мильтон (1608 – 1674), английский поэт, мыслитель и политический деятель:

«Во всей светской литературе нет сокровища, сравнимого с Библией».

Блез Паскаль (1623 – 1662), французский философ, математик и физик:

«Познание Бога без познания своей греховности приводит к гордости. Познание своей греховности приводит к отчаянию. Познание же Иисуса Христа приводит на верный путь, так как в Нем находим мы Бога и свою греховность».

«Земную науку надо понять, чтобы ее полюбить, а Божественную надо полюбить, чтобы понять ее».

Луи Пастер (1822 – 1895), французский микробиолог и химик:

«Я мыслил и изучал, потому и стал верующим, подобно ьретонскому крестьянину. А если бы я еще более размышлял и занимался науками, то сделался бы таким верующим, как бретонская крестьянка».

«Чем больше я занимаюсь наукой, тем больше становлюсь верующим».

Бенедикт Спиноза (1632 – 1677), нидерландский философ:

«Вечная мудрость Бога проявила себя во всех вещах, и особенно в человеческом духе, и больше всего в Иисусе Христе».

Альберт Эйнштейн (1879 – 1955), физик:

«Я верю в Бога как в Личность и по совести могу сказать, что ни одной минуты моей жизни я не был атеистом.

я иудей, но лучезарный опыт Иисуса Назорея произвел на меня потрясающее впечатление. Никто так не выражался, как Он. Действительно, есть только одно место на земле, где мы не видим тени, и эта Личность — Иисус Христос. В Нем Бог открылся нам в самом ясном и понятном образе. Его я почитаю».

Материал подготовила Ольга Глаголева

Постоянный адрес материала: http://pereprava.org/trust/1069-mysli-velikih-o-boge-vere-i-svyaschennom-pisanii.html