May 17th, 2012

Переправа

К какому государству стремился император Николай I

К какому государству стремился император Николай I

Франц Крюгер Портрет императора Николая I. 1852. Фрагмент

«Дай Бог, чтобы мне удалось сдать тебе Россию такою, какою стремился я её поставить: сильной, самостоятельной и добродающей – нам добро, - никому зло».

«Переправа» спрашивает Бориса Николаевича Тарасова – профессора, ректора Литинститута, историка и филолога, немало трудов посвятившего исследованию эпохи Николая I: к какому государству стремился этот великий монарх?


[Spoiler (click to open)]

О том, к какому самодержавию стремился Николай I, можно судить по его обращению к своему наследнику: «Дай Бог, чтобы мне удалось сдать тебе Россию такою, какою стремился я её поставить: сильной, самостоятельной и добродающей – нам добро, - никому зло». Для этого и должно было служить уваровское триединство православия, самодержавия и народности, истоки которого можно усматривать в «Записке о древней и новой России» Н.М. Карамзина. В «Записке» составленной ещё в 1811 году, по словам Пушкина, «со всею искренностью прекрасной души, со всею смелостью убеждения сильного и глубокого», он критиковал «либералистов» за беспочвенность и отвлечённость предполагавшихся преобразований, за игнорирование вековых устоев и живоносных традиций, формировавших совокупную личность народа. Подчеркивая полезность заимствований в науках и художествах, он отмечал, что подражание иностранным державам во всем строе гражданской и нравственной жизни становится опаснее, чем при Петре I.

Между тем, настаивал автор "Записки", законы народа должны вырастать из его собственных духовных ценностей, понятий, традиций и исторических обстоятельств, опираться на трезвое и мудрое знание человеческой природы. "В мире мало агнцев, мало и злодеев, а больше добрых и худых вместе". И любое социальное реформаторство оказывается мнимым или даже вредным, если оно создает условия для развития и укрепления не лучших (благородно-возвышенных), а худших (корыстно-эгоистических) душевно-духовных качеств человека. Следовательно "не формы, а люди важны". Поэтому в живой действительности, где правят не бумаги, а люди, важно "искать людей" для совершенствования имеющегося строя, а не ломать и перестраивать его с помощью чужеземных уставов или денег ("за деньги не делается ничего великого"), поощрять людей с разумом, честью и совестью.

С точки зрения Карамзина, подобные исторические и этические воззрения лучше всего укореняются и развиваются не в республиканских учреждениях и министерско-бюрократических установлениях, а при самодержавном правлении и сохранении живоносных традиций. По убеждению автора "Записки", монархия, более всего приспособленная для эволюционных, а не революционных преобразований, всегда обеспечивала процветание и могущество государства (оно есть "палладиум России"), а ее ослабление приводило к возникновению анархии, усилению аристократии или созданию олигархии.

Карамзин особенно подчеркивал внутреннюю связь самодержавного принципа верховной власти с православной верой и нравственным духом народа. Царь как помазанник Божий и надсословная сила должен руководствоваться не только юридическими законами и интересами политических партий и конкурирующих групп, а исходить из любви к добру и правде, опираться на "закон Божий" и "единую совесть", что его реально и объединяет со всем народом. Именно сила духа и веры, нравственное могущество государства, которое для его безопасного развития едва ли не важнее материального, соединяли все слои общества в нераздельный союз во времена тяжелых испытаний.

«Записка о древней и новой России» содержит в зародыше ту программу, которая в царствование Николая I будет развернута и акцентирована в триаде "православие - самодержавие - народность" и которая основана на убеждении в том, что общественно-политическая жизнь не может быть надлежащим образом устроена без опоры на религиозный фундамент. В XIX веке Россия оставалась практически единственной страной, в которой достаточно целеустремленно культивировалась устойчивая связь государства с народом в свете христианского самосознания. Причисленный ныне к лику святых митрополит Филарет, весьма представительная для эпохи Николая I фигура, в день празднования восшествия царя на престол возглашал: "В наше время многие народы мало знают отношение государства к Царству Божию, и, что особенно странно и достойно сожаления, мало сие знают народы христианские... Им не нравится старинное построение государства на основании благословения и закона Божия, они думают гораздо лучше воздвигнуть здание человеческого общества в новом вкусе, на песке народных мнений и поддерживать оное бурями бесконечных распрей. Их новые построения никогда не достраиваются, каждый день угрожают падением, часто действительно рушатся".

Единство веры, государства и народа предполагало в идеале такое развитие всех сторон социальной, экономической и политической жизни, при котором разные слои общества не утрачивали бы её духовного измерения, свободно и добровольно умеряли бы эгоистические страсти и корыстные интересы в свете совестного правосознания и устремления к общему благу. Следует подчеркнуть, что именно свободное и добровольное движение «вперёд», осознанная солидарность и активность граждан, сочетание элементов внешнего прогресса с лучшими традициями и человеческими качествами скрепляют монархию как высшую форму государственного правления, которой отдавали дань и выдающиеся представители русской культуры (Пушкин, Жуковский, Гоголь, Тютчев, Достоевский и др.). В противном случае, как отмечает И.А. Ильин, монархия таит в себе опасности властного произвола, чрезмерной опеки чиновничества над народом, погашение личностной самодеятельности и творческого почина, необходимых для преодоления вечно подстерегающего застоя и для расцвета плодотворной жизнедеятельности. Подобных опасностей, как мы видим, не удалось избежать и Николаю I, хотя в своих намерениях и планах он исходил из идеальных представлений и синтезе православия, самодержавия и народности. Идеальные задачи в единстве Православия, самодержавия и народности изнутри ослаблялись их несовершенным воплощением, отмеченными выше недостатками складывавшейся административной системы. К тому же неизбежное, как Вы замечаете, усиление буржуазии, направляло неуклонный ход истории новейших народов, говоря словами Н.И. Тургенева, по «грязной дороге» эгоизма и корысти и расшатывало духовные основы жизни.

Борис Тарасов

Постоянный адрес материала


Переправа

«Пронеси чашу сию мимо Меня…»

«Пронеси чашу сию мимо Меня…»

Моление о чаше. Котарбинский Вильгельм Александрович (1849-1922). 1885-1896 гг. Фреска Владимирский собор, Киев.

Благодаря жертве Его, Христа, сегодня каждый может сделать добровольный, а не рабский выбор своего пути

Каланчевская электричка от Ржевской до Курского вокзала. Я вошел и присел у дверей. Молоденький студент держал на коленях «Ветхий Завет», рука его дрожала от робости. Наконец он решился и стал рассказывать мне о Боге. Иеговист. Секты… Какое безумное распространение, насаждение сект сегодня в России!


[Spoiler (click to open)]

Христос, как сказано в Евангелии (от Марка, гл.14, 33-34), в селении Гефсимания «начал ужасаться и тосковать». «И сказал: душа моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте» (35). «И отошед немного, пал на землю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей». (36) «И говорил: Авва Отче! Все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты…»… И все это перед смертью. И как, следовательно, страшен этот переход отсюда — «туда». Это «путешествие души» в руки Божии настолько страшно и ответственно, что и сам Сын Божий страшился мук и того момента, когда отойдет к Отцу, Своему и нашему. Он страшился и томился в последние дни. Что же тогда сказать о нас, грешных… Каково нам, грешным…

Поражают слова: «И отошед немного, пал на землю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей…». Но кто для Бога-Отца ближе Сына, что он, Сын Его, страшится мук и встречи с Отцом и, таким образом, встает перед выбором, жить ли среди людей или идти к Небу.

Мы и сегодня можем видеть, среди каких людей Он жил. Люди, в сущности, мало изменились… Но сколько в этих людях божьего и сколько — человеческого? Почему Христос отдает свою жизнь с верой, что жертва Его может сделать людей добровольными ангелами? И почему человек, возьми едва ли не любого, хоть и меня самого, по сути — низкая тварь, и — так ли уж угоден Богу… И тут вопрос неразрешимый. Почему, если Благодать — Дух — «веет, где хочет», почему бы Богу просто не вдохнуть эту благодать в сердца распинателей, мучителей, тех зевак, что окружат крест Его? Почему бы не вдохнуть в них благодать как Он вдохнул благодать в самое сердце Савлу-гонителю, дабы распинатели эти прозрели и спохватились? Ничего этого не видим. Благодать нужно заслужить или купить кровью, или иметь сердце готовое принять Дух.

Тем более что Благодать нельзя заслужить даже подвигами, «но кому дано». И тут ответ на главное обвинение — «зачем нужна была Сыну Божию слава»; «прославлю тебя». Благодаря жертве Его, Христа, сегодня каждый может сделать добровольный, а не рабский выбор своего пути.

После такой жертвы Его и такого Его подвига как могут организовывать свои тайные секты люди — иеговисты и прочие, не верующие в сам крест Христов! Безумцы!..

Василий Киляков

Постоянный адрес материала