May 25th, 2012

Переправа

И смех и грех!

И смех и грех!

Политика в России умерла! Но кричать: «Да здравствует политика!» и в воздух чепчики кидать - рановато. До новой, реальной политики – а ее время обязательно настанет – еще предстоит дожить.

Пока же всем нам, гражданам РФ, в порядке моральной компенсации и притом на безальтернативной основе предложено любоваться конвульсиями того, что до 12 марта именовалось «старой политикой». Зрелище, конечно, не Бог весть какое утешительное, но, как говорится, «на безрыбье и рак – рыба».


[Spoiler (click to open)]

Как-то в одной из передовиц А. Проханова я натолкнулся на жесткое, но, увы, во многом справедливое сравнение. Россия наших дней – писал он – напоминает огромную тушу, лежащую на боку. Издали может показаться, что туша жива, и что она шевелится. Но, если подойти ближе, станет видно: туша колышется и вздрагивает лишь потому, что изнутри ее непрерывно пожирают жирные и мерзкие черви…. Бр-р-р!

Кто-то из древних заметил, что по законам вселенской режиссуры трагедия всегда обращается в фарс. Истинная правда! Его-то, этот фарс, и наблюдаем мы на поминках русской политики.

Факт первый: премьер Медведев, не являясь даже членом «Единой России» и не дожидаясь формального решения на этот счет съезда ЕР (право, какие мелочи!), становится ее председателем и лидером. Если честно, мне все равно. Я не бюрократ, да и в идею партийности как достойного для России будущего не верю в принципе. Но, согласитесь, что это, как не брезгливо-презрительный плевок в «партийную организацию», а заодно и в «партийную дисциплину»? Вот уж действительно воплощение, да притом не где-нибудь на окраине, а в самом, что ни на есть, центре либералистского принципа «запрещено запрещать», придуманного, кстати, молодым К. Марксом! А заодно еще одна тяжелая горсть земли на гроб т.н. партийности в России. Неужели «там» этого не понимают? Разумеется, понимают. Но, с одной стороны, чувство безнаказанности и сытой самоуверенности на фоне «всеобщего ликования челяди» с годами совершенно лишает иных политиков остатков здравого смысла (сколько подобных примеров случилось только за последнее время – взять хоть того же Лужкова). А с другой – нельзя исключить, что именно задача ликвидация партий и партийности, как таковой, служит дальним ориентиром в многообразных и, на первый взгляд, нелогичных действиях «тандема». Во всяком случае, сурковская идея клонировать бесчисленный сонм партий – лилипутов легче «прочитывается» в контексте разрушения, нежели сохранения и строительства «партийного колхоза».

Факт второй: новый состав правительства РФ. Тут только руками остается развести. Это уже даже не спектакль, а шоу в антракте. Никто не обижен и не посажен! Хотя, конечно, есть, за что, и есть, кого. Можно подумать, что к тому злополучному триллиону рублей, который, по признанию тогда еще президента Медведева, был «уведен» из бюджета «за бугор», никто из бывших министров, переназначенных в помощники и советники В. Путина, никакого отношения не имеет. Теперь все эти голиковы, фурсенки и иже с ними – уже не министры. Теперь они – кураторы министров, и курируют они главным образом своих же бывших замов. Красота, да и только!

Факт третий – Сурков как вице-премьер. О чем нам говорит этот факт. А говорит он, товарищи дорогие, все о том же: политике настал конец. А, значит, и технологичным манипуляциям в политике, инженером которых как раз и числился этот господин в Кремле. Теперь, когда надобность отпала, можно «поманипулировать» и чем-нибудь другим.

Какие выводы нам следует сделать из этих беглых наблюдений?

Во-первых, в России в полный рост вырастает новая реальность, и имя ей – ЗАСТОЙ. Сколько она продлится, мы не знаем, но почему-то думается, что судороги будут недолгими. Как писал старец Паисий Святогорец, в мире накопилось слишком много пыли и грязи… должно сильно подуть. Пока еще по-настоящему не подуло. Пока имел место легкий сквозняк в виде т.н. митингов оппозиции. Сквозняк окончился, окно закрылось, и настало тяжелое, душное, липкое и гнетущее затишье перед бурей. Но источник бури – ясно – не «пятая колонна» внутри России. Эти бузотеры мелки и убоги, как и все порождения либерализма. Эпицентр бури зарождается вне наших пределов. Но девятый вал уже поднимается, и только слепой не ощущает нарастающей грозной турбулентности. Все начнется с нашего доблестного бюджета, составленного отчасти из невиданных нефтяных доходов, а отчасти – из величественных грез и обещаний пораженной собственным всемогуществом власти. К сожалению, вентили и клапаны, управляющие мировыми ценами на нефть и газ, находятся не у нее, и, увы, все указывает на то, что невидимые чужие мохнатые руки уже начали подкручивать эти вентили и перекрывать эти клапаны. Если процесс и дальше пойдет так же бойко, очень может статься, что к концу текущего года полноводная река нефтедолларов, образующая добрые две трети наших бюджетных доходов, обратится в тоненькую струйку, и ножка, удерживающая на плаву наше сегодняшнее «процветание», будет подломлена. Что тогда? Разумеется, могли бы, как в Греции, хоть как-то смягчить удар некие амортизаторы, тот же мелкий и средний уклад, абсорбирующий во время кризиса избыточную рабочую силу и формирующий резервные внутренние источники пополнения бюджета. Могли бы, конечно, но где он, этот уклад? Ау-у? Короткие и дорогие, а попросту говоря «злые» кредиты добили это хилое ельцинское творение, и оно приказало долго жить. Чем остается парировать? Извечным русским терпением и неприхотливостью? А что? Это великое, к слову, наше преимущество перед «Старым светом».

Во-вторых, Россия, уважаемый Александр Андреевич, это не туша убитого животного, а, скорее, бесконечно уставший и источенный болезнями человек, в полубесчувственном состоянии пребывающий в реанимации. Человек-Россия жив, мало того, он уже идет на поправку, болезнь побеждена…, только вот сил, чтобы встать, двигаться, говорить, здраво мыслить, еще не хватает. Гибель всех партий и идеологий, олицетворявших бесплодные блуждания человеческого разума в поисках Истины, это не трагедия, а закономерное завершение одного этапа, одной политики, и в то же время рождение другого, нового этапа с соответствующей ему новой политикой. «Пляски на гробах», исполняемые нашей доблестной властью перед изумленным народом, скоро завершатся, и наступит время отрезвления. Оно-то и покажет, сможет ли В. Путин и его команда вписаться в жесткие императивы новых реалий мобилизации и рывка или… им придется уступить место другим - тем, кто сможет. Ибо не герои выбирают себе время, а время – героев.

А пока, что ж, поработаем зрителями в антракте….

Александр Нотин

Источник изображения: Сегодня.ua

GjПосянный адрес материала


Переправа

Мученики твои, Господи, не отреклись от Тебя

Мученики твои, Господи, не отреклись от Тебя

Мученик князь Михаил Черниговский. 1688 г. Живописное изображение на крышке деревянной раки. Фрагмент. Архангельский Собор.

Всю жизнь он сражался за Русь и за веру – святой благоверный князь Михаил Черниговский

Империя Чингисхана, объединившая множество народов и племён Азии и Восточной Европы, двигалась на Запад – как лава, как смерч. Да, монголам удалось создать армию, перед которой многие считали за благо склонить головы. Потому что мериться силушкой – страшно!


[Spoiler (click to open)]

Первое крупное сражение с новым врагом русские дружины приняли у Калки. Первоначально на переговорах монголы вели себя не агрессивно по отношению к русским. Полководцы Чингисхана – Субудай и Джэбе – понимали, что не имеют численного превосходства над русской дружиной. Они намеревались жестоко наказать половцев, а схватку со славянами отложить до лучших времён. Но князья приказали убить монгольских послов. Сражение закончилось катастрофой для русско-половецкого войска. Двенадцать князей погибло! Среди них – Мстислав Черниговский. Храбро сражался на Калке и Михаил Всеволодович – молодой племянник князя Мстислава. Он уцелел в сражении и вскоре занял черниговский престол.

Он хорошо знал этот город. Его отец и дед подолгу княжили в Чернигове – в одном из крупнейших центров Киевской Руси, которая к тому времени потеряла монолитность. Князь Михаил понимал, что монголы ещё вернутся. Это враг пострашнее хазар и печенегов. Он готовился к сопротивлению, но его собратьям – русским князьям – не хватало политической проницательности. Мало кто понимал, что монголы способны на масштабный завоевательный поход.

Монгольская экспансия на Запад началась через тринадцать лет после битве на Калке. Во главе войска встал внук Чингисхана, сын хана Джучи, известный на Руси под именем Батыя. Он был прирождённым полководцем и пастухом народов. Древние писатели и летописцы представляли войско Бату-хана огромным, неисчислимым, значительно – на порядок! – превосходящим русские дружины и венгерское войско короля Белы IV. Это преувеличение. Монголы в тех войнах побеждали не числом – по крайней мере, не только числом, а и умением. Таких подготовленных и неприхотливых воинов в Европе попросту не было. Да и ордынские полководцы, получив многолетний боевой опыт, стали кладезями военной хитрости.

Никто из европейцев того времени не рассказал о захватчиках с Востока обстоятельнее архидиакона Фомы из Сплита. Он, конечно, не избежал гипербол, но всё-таки оставил нам бесценное свидетельство, рассказ об эпохе: "Те люди малого роста, но груди у них широкие. Внешность их ужасная: лицо без бороды и плоское, нос тупой, а маленькие глаза далеко друг от друга отстоят. Одежда их, непроницаемая для холода и влаги, составлена из сложенных двух кож (шерстью наружу), так что похожа на чешую; шлемы из кожи или железа. Оружие их - кривая сабля, колчаны, лук и стрела с острым наконечником из железа или кости, которая на 4 пальца длиннее нашей. На черных или белых знаменах своих имеют пучки из конских волос (бунчук). Их кони, на которых ездят без седла, малы, но крепки, привычны к усиленным переходам и голоду; кони, хотя не подкованные, взбираются и скачут по горам, как дикие козы, и после трехдневной усиленной скачки они довольствуются коротким отдыхом и малым фуражом. И люди много не заботятся о своем продовольствии, как будто живут от самой суровости воспитания: не едят хлеба, пища их - мясо и питье - кобылье молоко (кумыс) и кровь. С собой ведут много пленных, в особенности много вооруженных куманов (половцев), гонят их перед собой в бой и убивают, как только видят, что они не идут слепо в бой. Сами монголы неохотно идут в бой. Если же кто из них будет убит, тут же его без гроба закапывают. Почти нет реки, которую они не переплыли бы на своих конях. Через большие реки все-таки приходится им переплывать на своих меховых бурдюках (надутых воздухом) и лодках (камышовых плотах). Шатры их из полотна или из кожи. Хотя их огромное полчище, но нет в их таборе ни ропота, ни раздоров, они стойко переносят страдания и упорно воюют".

Мученики твои, Господи, не отреклись от Тебя

Смирнов Василий Сергеевич. Князь Михаил Черниговский перед ставкой Батыя. 1883

В 1237-м году началось нашествие армии Батыя на русские княжества. Стояли суровые морозы, и армия ордынцев шла по скованным рекам. Первой пала Рязань. Затем Батый вторгся на территорию сильнейшего Владимиро-Суздальского княжества.

Русские князья относились к венграм как к братьям по вере христианской. Через монаха Юлиана князь Юрий Всеволодович, перехватив ордынских послов, предупреждал венгерского короля о готовящемся походе в мадьярскую землю. А сам принял бой на родной земле.

В бою под Коломной войскам Батыя, среди которых были отборные монгольские части опытного полководца Субудая, удалось нанести поражение русской дружине. Пала Коломна. В начале февраля 1238-го монголы осадили Владимир. Через четыре дня этот процветающий, златоглавый русский город был взят, сожжён и разграблен. Князь Владимирский Юрий Всеволодович попытался оказать сопротивление, собрал войско, но 4 марта в битве на речке Сити был наголову разбит и сам погиб в бою. Героическое сопротивление в марте-апреле 1238-го года оказали войскам Батыя два города – Торжок и Козельск.

Теперь нападения ожидали южные княжества. Князь Михаил Всеволодович, знавший силу монгольского войска, немедленно «бежал в Угры» в поисках союзников. Военной помощи мадьяры ему не дали. Не удалось князю и сходу женить сына Ростислава на одной из дочерей венгерского короля. Хотя мы можем предположить, что король Бела IV относился к Михаилу не без симпатии и видел в нём перспективного союзника: через несколько лет, в 1243 году венгерский король всё-таки выдаст одну из своих дочерей – Анну – за молодого князя Ростислава Михайловича.

Перед нашествием 1241 года князь Михаил побывал и в Польше, и в Галиче, у князя Даниила – своего недавнего противника по междоусобным войнам. Но всё тщетно: разобщённые князья не сумели оказать достойного сопротивления новому походу Бату-хана. Монголы штурмом взяли Киев, разграбили «мать городов русских».

Отступавший под натиском монголов половецкий хан Котян с большим войском и многочисленными обозами прибыл в Венгрию. Король Бела принял их с миром. Это было ответственное решение: Бела горделиво отказался выдать Котяна и других половцев монголам. Повёл себя, как русские князья перед Калкой. Король считал, что половецкие воины ему пригодятся – в том числе и в качестве верной личной гвардии, которая могла бы без колебаний пресекать крамолу среди венгерских феодалов... Половцы приняли христианство, превратились в «добрых католиков». Но не стали подлинными друзьями для венгерской знати. Те, кто боялся усиления королевской власти, почувствовали опасность.

Вскоре захватчики уничтожили войско короля Белы и опустошили Венгрию.

В 1243-м году в Пеште снова принимали князя Михаила Черниговского. Бела после нашествия пытался восстановить королевство и защитить его от новых бед. Став «кумом королю», князь Михаил не оставлял надежды на сильную антиордынскую коалицию. Он ездил по Европе, снаряжал посольства… Но ни мадьяры, ни римский папа, ни германский император (к последним Михаил направил своего посла, митрополита Петра) не были готовы к походу против Батыя. Михаил вернулся на Родину – навстречу подвигу и погибели.

Ханские послы потребовали, чтобы князь явился к Батыю за ярлыком на княжение. Сил для военного сопротивления не было, приходилось повиноваться. Михаил прибыл в столицу Золотой Орды – Сарай-Бату. Монголы потребовали, чтобы перед аудиенцией у хана русский князь совершил языческий обряд: прошёл через огонь и поклонился идолам. Михаил оставался непреклонным: "Я могу поклониться царю вашему, ибо Богу угодно было поставить его надо мною, но христианин не служит ни огню, ни идолам". Воля Батыя была проста: повиновение или смерть. Бояре уговаривали князя подчиниться. «Я того и хочу, чтобы мне за Христа моего пострадать и за православную веру пролить кровь свою. Не хочу только по имени христианином называться, а поступать как поганый… Душу свою не погублю!»

Мученики твои, Господи, не отреклись от Тебя

Мученическая смерть благоверного князя Михаила Черниговского. Литография. Конец XIX века. Переславль. 

Князь Михаил Черниговский выбрал смерть и с молитвой пошёл на заклание: «Мученики твои, Господи, не отреклись от Тебя, и Тебя ради, Христос, страдают». Рядом с ним был другой мученик за веру – боярин Феодор. Их забили до смерти, а некий вероотступник, отрекшийся от христианской веры, отрубил князю голову…

Русским послам, сопровождавшим Михаила, удалось только сохранить останки убиенных. Михаила Черниговского и боярина Феодора православная церковь причислила к лику святых. Мощи князя хранятся в московском Архангельском соборе…

Печальной была не только участь благоверного князя. Наступило время «погибели Руси». Русские княжества на два с половиной века попали в зависимость от Орды. Только сильная, централизованная держава московского великого князя Ивана III утвердит себя на политической карте мира как самостоятельное и могущественное государство.

Многие князья покорились воле всесильного хана. Скажем, для св. Благоверного Александра Невского смирение, подчинение непобедимому завоевателю было способом спасения веры Христианской. Князь Михаил сделал другой выбор, показал пример иного служения, иного пути: непреклонная, жертвенная преданность вере – и гибель с молитвой на устах. Оба подвига остались в народной памяти. Оба князя – святые.

Арсений Замостьянов

Постоянный адрес материала