July 5th, 2012

Переправа

Сербия родная. Свет Православия

Сербия родная. Свет Православия

Обитель Студеница

В XI веке южно-сербские князья, воинственные и властные, попытались было подчинить себе прочих сербов. Но ни Михаил, ни Бодин (таковы были их имена) не добились успеха. И хотя Римский папа прислал Бодину корону, но она так и осталась бессильным символом того, что не могуществом и грозным авторитетом должна быть рождена Сербия, а чем-то совсем другим.

А в середине XII века, когда в Константинополе стал властвовать благородный и мудрый император Мануил, в Сербии возвысились князья, которые правили в северо-восточной части страны, в Рашке, области нынешней Старой Сербии и Косова поля.


[Spoiler (click to open)]

Мануил помог рашским князьям в борьбе с Венгерским королевством, которое только что подчинило себе хорватов, и мечтало с той же легкостью одолеть сербов. Но жупаны оказались неблагодарными. То и дело заключали они союзы с Венгрией, а потом бежали к ногам Мануила и клялись ему в верности. Но эти клятвы оказывались пустыми, и когда один из князей был в очередной раз уличен в сношениях с венграми, царь разгневался и велел привлечь его к суду. Жупана отправили в константинопольскую тюрьму. А над Рашкой Мануил поставил князя Тихомира, впрочем, и он не принес своей стране ни мира, ни тишины.

Зато его младшему брату Стефану Немани суждено было начать славное и трудное дело собирания Сербской земли. Светлый лицом и смиренный сердцем Неманя особенно полюбился императору. Он правил маленькой областью возле города Ниша, которая славилась своими древними дубами в три обхвата и звалась оттого Дубочицей.


Стефан Неманя

Около 1165 года, возвращаясь из долгого военного похода через сербскую землю, утомленный и слабый, Мануил, государь великого царства, заночевал под гостеприимным кровом княжеского терема. Он не побрезговал скромной похлебкой из оленьей ноги и хмельным медовым напитком и долго беседовал с молодым жупаном. Мудрый император внимательно глядел в глаза юного князя. Как будто читал он высокое достоинство этой души. Как будто чувствовал смутно: «Нет, этот не предаст, не переступит обетов, не пойдет искать помощи у врагов». Император отдал Нишевскую землю в полное владение Немани и сказал:

- Да будет эта земля твоей, и пусть она принадлежит навеки гебе и твоему роду, и ни с кем не разделяй власти над ней, ни со мной, ни с моими ближними.

Тихо склонил голову Неманя. И страшно, и радостно звучали слова Мануила. Страшно, потому что стать безраздельным хозяином земли - это значит быть в ответе пред Богом за каждого человека, живущего на ней, за каждый плод, который она приносит. Радостно, потому что чувствовал Стефан, что через эти слова царя земного дарует Царь Небесный сербам своего собственного единодержавного владыку.

Тихо правил Неманя в своем маленьком княжестве. Дом его всегда был открыт для гостей, убогих и знатных. Частыми собеседниками его были священники, и один из них убедил Стефана, что ему нужно принять православное крещение. Ведь в детстве Неманю крестил католический священник. Не по каким-то серьезным причинам, а лишь потому, что в то время не оказалось по близости никакого другого.

До сих пор еще показывают маленькую церковку Петра и Павла, где епископ Леонтий перевел Стефана в Православие, как будто из терпящего крушение огромного судна пересадил на быстрый и прочный корабль. И этим делом предрешил дальнейшую историю Сербии.

Неманю очень любили простые сербы, и эта народная любовь раздражала Тихомира и его братьев. Они стали завидовать Стефану, боялись, что Мануил поставит его над ними, и однажды, схватив, бросили в каменную пещеру на вершине горы.

В страшном одиночестве, вдали от человеческого жилья, в холодной темноте заточения будущий сербский государь молился и терпеливо ждал спасения, веря, что Бог его не оставит.

А спустя двадцать лет он возвел на этом месте храм из белого камня с двумя высокими колокольнями - Георгиевыми столпами. И до сих пор славит Господа эта церковь, хотя высокая некогда стена вокруг нее совсем обвалилась, а колокольням турки срубили головы.

 Сербия. Вид на монастырь Студеница

Но император Мануил спас несчастного узника, низложил Тихомира ив 1173 году возвел Неманю на сербский престол. Однако ж греческому царю пришлось испугаться своего выбора, когда он увидел с какой радостью и любовью приняли сербы нового правителя и каким единодушием повеяло вдруг от этих разделенных хребтами и скалами полудиких людей. Понял Мануил, что Неманя будет не смиренным исполнителем его воли, а верным защитником своего отечества, и повел войско в Сербскую землю.

Греки, франки и турки составляли византийское войско. Несколько лет длилась их борьба с сербами. Но Мануил умер, и вскоре Немани удалось оттеснить византийцев и заключить с Константинополем мирный договор. «Стефан Неманя принял свое отечество и, славя Бога, возвратился на свой престол, - говорит летописец, - и родил сыновей и дочерей, и просветил божественным крещением. Он собрал погибшую свою землю, ограждая ее крестом Христовым, и князей своих учил уподобляться ему и старцев умудрил премудростию вышнего Благодетеля».

Вступив на сербский престол в 1190 году, Стефан Неманя начал с главного. А что было самым важным в жизни людей того времени? Конечно, вера.

Верил человек во Христа, верил в Его Церковь Православную, тогда и в силу своего государства верил, своего государя любил и знал, что государь творит волю Божию, благую и полезную. Тогда шел человек этот ко всем людям с любовью, искал способа помочь святым намерениям владыки.

А если серб принадлежал католической церкви, то уже прохладнее было его отношение к своему государю и своему народу. Невольно становился он слугой другого государства - Рима, другого властелина - папы. Не совсем надежным был он для страны, а вдруг позовет его папа в новый крестовый поход против своего православного государя?

Еще опаснее были для молодой державы сектанты-богомилы, которых много появилось тогда в Сербии. Ересь эта, как чума, была занесена к сербам из Болгарии. Сектанты жили своими замкнутыми общинами, на всех остальных людей смотрели с презрением, считая, что все, кроме них, достойны вечной погибели. Они говорили, что земля наша - это творение злого духа, что все телесное и вещественное - это совершенное зло. Ни прекрасные горы и голубые просторы морей, ни тишина дубрав, ни ласковые глаза пятилетнего малыша, ни торжественная красота богослужения, ни грустная поэзия народных песен - ничто не трогало их души, все земное было им противно. Они вели жизнь нищую и грубую, селились особняком своими общинами и были недружелюбны.

 

Проповедующий поп-еретик. Миниатюра из Хлудовского сборника № 10. XIV в. (ГИМ)

 

Печальную роль сыграли богомилы в истории сербского народа. В Боснии и Герцеговине, где местные князья не боролись с еретиками, они быстро предали свою веру и своих единоплеменников. После завоевания Балкан турками многими тысячами переходили богомилы в мусульманство и становились на службу захватчикам. Они были самыми яростными врагами православных сербов.

Тем, кто исповедовал католическую веру, Неманя предоставил свободу, не трогая их и не насилуя их совести, и даже испросил у Римского папы для католиков в Сербии некоторую самостоятельность. Однако ж сербский государь запретил римским священникам вести открытую проповедь католичества и обращать свой народ в римскую веру.

А вот с богомильской ересью великий жупан поступил строго и решительно. Некоторых, наиболее злостных и упорных, он казнил, а большинство выселил из своей страны. Дома и селения богомилов он отдал нищим и бездомным, которые со слезами благодарили его. Хоть чем-то да послужили еретики столь ненавистному им миру.

Стефан как бы очистил кровь своей страны, заструились теперь по сербской земле чистые реки православного учения. Неманя с любовью и тщанием строил православные храмы, он с радостью молился среди народа и, говорят, любил ночью под воскресенье переодеться в одежду простого воина, оседлать лошадь и долго скакать в горы, и после многочасового пути сойти в отдаленном селении перед маленькой церквушкой, сложенной недавно из грубых камней. Здесь он незаметно входил в храм, который уже начинал заполняться прихожанами, усталыми пастухами и женщинами с черными от работы руками. Он вставал незаметно, слушал Божественную службу и в глубине сердца молился за весь этот трудовой народ.

Так в конце XII века возникла среди европейских государств эта маленькая страна, засияла крестами монастырей, запела протяжным пением пастухов, засветилась тихой красотой мудрых правителей. Но впереди у юной Сербии было не благополучное процветание, но века мучительной борьбы с многочисленными врагами.

Тимофей Воронин

Постоянный адрес материала


Переправа

Духовность русской армии и «Философия войны»

Духовность русской армии и «Философия войны»

Рационализм и материализм засорили русскую военную мысль… Духовность, а вслед за духовностью и дух представителей русской военной школы… угашены


А издательстве Московской Патриархии вышла удивительная книга – «Философия войны» Антона Антоновича Керсновского. Я хотел бы поделится ощущениями и мыслями, которые посетили меня в процессе чтения, и не оставляют до сей поры. Основное ощущение: Слава Богу! Сдава Богу, что издан этот труд, что мы хотя бы заговорили о духовных основах армии…


[Spoiler (click to open)]

Готов подписаться почти под каждым выводом Керсновского. Собственные же мысли при этом очень печальны, ибо практически всё, о чём он сетует, мы имеем и сегодня. Увы, остается актуальным возмущение А.А.Керсновского тем, что «рационализм и материализм засорили русскую военную мысль… Духовность, а вслед за духовностью и дух представителей русской военной школы… угашены»

Вооружившись Евангельской Истиной, «руководствуясь примером Христа и деяниями отцов Церкви» (с.32), А.А.Керсновский осуществляет анализ явления войны с точки зрения «критерия высшего порядка – критерия духовной ценности» (с.33). Именно так он рассматривает важнейшие философские проблемы, кратко излагая их в главах, названия которых говорят сами за себя «Война и христианская этика», «Понятие «справедливости» и цели войны», «Война и мир», «О разоружении», «Природа военного дела, военное искусство и военная наука», «Политика и стратегия», «Качества военного человека», «Военная этика и воинская этика», «О полководце», «Армия в государстве», «О военном потенциале», «Фронт и тыл», «О доктрине национальной и доктрине военной», «Русская национальная военная доктрина» и др. Исследуя проблемы войны и мира, размышляя о соотношении политики и стратегии Керсновский руководствуется мыслью, что нет более высокой цели, как «на земли мир, в человецех благоволение», и особо подчёркивает, что «Войну ведут не для того, чтобы убивать, а для того, чтобы побеждать. Немедленной целью войны является победа, конечной – мир, восстановление гармонии, являющейся естественным состоянием человеческого общества».

Керсновский противник войны, но, столкнувшись с современным ему либеральным гуманизмом и пацифизмом, он пишет, необыкновенно актуальные и сегодня слова «если мы хотим предохранить государственный организм от патологического явления, именуемого войной, - мы не станем заражать его пацифистскими идеалами», и напоминает нам, «что «идеологи» обошлись человечеству дороже завоевателей – и последователями утопий Руссо пролито больше крови, чем ордами Тамерлана» (с.46).

Беспощаден Антон Антонович к Толстому за отрицание им «так называемой стратегии». Керсновский очень образно и справедливо характеризует это, как «отрицание дикарём письмен, в которых он не в состоянии разобраться» (с.108). «Войну и мир» пишет художник, имевший в военном деле ограниченный и устаревший кругозор «севастопольского артиллерии поручика», с которым он приступил «к изображению Наполеона и Кутузова» (с.109). Чтобы понять «Войну и мир» Л.Н.Толстого, Керсновский советует сначала прочитать его «Севастопольские рассказы», хорошо показывающие блестящий талант писателя и слабый уровень его военной подготовки.

Сегодня даже далекие от военного дела люди видят, как война меняет свое лицо. Несмотря на бурное развитие техники и вооружений, основным содержанием войны все больше становится противоборство в духовной, нематериальной сфере, близиться время, когда окончательная победа в войне будет достигаться за счет духовного превосходства, духовно-нравственной и морально-психологической стойкости одной из противоборствующих сторон (1). Керсновский через десятилетия подсказывает нам, что необходим решительный и бесстрашный пересмотр устоявшихся представлений о сути войны, особенно ее глубинных духовно-нравственных аспектов.

Некоторые подходы к этой проблеме даны им в главе XVIII «Русская национальная военная доктрина», которая начинается с замечательной мысли: «Сущностью …русской национальной военной доктрины, является превосходство духа над материей» (136). Будто полемизируя с современными реформаторам нашей армии и флота, Керсновский подчёркивает, что основой военной доктрины государства является её национальный характер: «Военное искусство и военная наука (причём вторая призвана обслуживать первое), имеют строго национальный характер, вытекая из духовных свойств и особенностей данного народа, данной нации. Русского Мольтке не может быть, как не может быть немецкого Суворова» (с.137). В воспитательном отношении наша отечественная доктрина всегда выдвигала в качестве приоритетов религиозное начало и национальную гордость. «Мы русские, с нами Бог!» - учил Суворов. Поэтому-то его наука и сделалась действительно «Наукой побеждать» (с.138), - подчеркивает автор «Философии войны».

А.А.Керсновский писал свой замечательный труд восемьдесят лет назад, но большинство его положений и выводов актуальны и сегодня. Война, как «патологическое явление» (с.45), превратилась в реальную угрозу существования человечества, которое не смогло отказаться от неё даже под страхом самоуничтожения. Как и предвидел Керсновский, пацифизм, разоруженчество, абстрактно - либеральный гуманизм, демократизация военного дела, «демократическое умиротворение» и другие изобретения «интеллектуальной черни XX века» (с.41) принесли народам Земли неимоверные страдания.

Любому, кто собирается осуществлять те или иные реформы вооружённых сил страны следует обратить внимание на мысли А.А.Керсновского, которые можно лишь процитировать, без комментария, настолько они ясны и актуальны:

«Устроителю вооружённой силы надлежит разрешить две задачи: устройство постоянного состава(2) – дав ему статут военной касты либо военного сословия – и устройство переменного состава(3) – статус вооружённого народа;

офицерский состав, имеющий характер «механического соединения людей, связанных индивидуальным служебным контрактом с государством… - человеческая пыль, карточный домик, положение, в XX веке невозможное»;(4)

столь же «невозможно придать офицерскому корпусу партийную окраску. Партийность несовместима с воинским духом и воинской этикой. Плачевная история Красной армии тому наглядный пример» (117);

остаются каста и сословие. Каста не подходит…, «кастовая гордость и заносчивость глубоко претят православному русскому миросозерцанию» (с.118) и не нам перенимать обычаи потомков побеждённых на Неве, в Ледовом побоище и при Грюнвальде.;

России нужна система Петра Великого – полковая система, кадетские и юнкерские училища(5). «В полках создаётся дух армии, как на кораблях куётся дух флота» (с.119). Сегодня правда полков почти не осталось, это как раз то, с чем борется нынешнее руководство Минобороны, которому полки чем-то не угодили;

«льготы по образованию» - пагубны и преступны. Настоящая льгота, которую надлежит дать образованному человеку – это честь в первую очередь и раньше других служить своей стране и кровью запечатлеть ей преданность» (с.220.) Комментарии, как уже сказано излишни.

Говоря о труде А.А.Керсновского, следует напомнить читателям, что в начале 20-х гг. был создан выдающийся военно-теоретический труд с таким же названием «Философия войны». Его автор глубокий военный теоретик и блестящий практик военного дела, генерал царской армии, а с 1919 г. начальник академии Генерального штаба РККА, А.Е.Снесарев (1865-1937). Создавая свой труд в условиях безбожной власти, он не мог опираться на Библию и учение отцов Церкви. Может быть поэтому, обширная глава «Нравственная оценка войны» несколько невнятна. Кроме того, в ней содержится ошибочное утверждение, что христианская «заповедь «не убий» запрещает и войну как массовое убийство и какое бы то ни было убийство вообще».(6) Но в то же время большинство выводов этих выдающихся русских военных мыслителей в своей основе не противоречат друг другу.

Работа А.А.Керсновского буквально завораживает военного читателя, настолько она интересна и актуальна. Несомненно, что и другие читатели не только насладятся красотой мысли Антона Антоновича, но почерпнут в его труде много полезного. Если военный человек обретает в нём настоящую военную энциклопедию, то дипломат найдет там современные мысли о подчинении своих трудов исключительно государственным интересам; политолог - об ответственности политики за военные преобразования; философу будут интересны мысли А.А.Керсновского о соотношении военной науки и философии, и само его миросозерцание; историк найдёт неизвестные ему факты и новую интерпретацию известных; священнослужитель лучше поймет своеобразие воинского труда и особенности мышления военного человека; педагог найдет замечательные мысли о неоспоримости приоритета воспитания перед обучением,(7) а также о положении учителя в обществе, о роли преподавания истории и словесности; каждый читатель найдет в этом труде что-то интересное. Даже врач найдёт мысли о том, что лечить надо не болезнь, а организм в целом, что надо восстанавливать здоровье больного и устранять причины заболевания, а не симптомы болезни, ибо это бесполезно ввиду неизбежности рецидива.

Духовность русской армии и «Философия войны»

Антон Керсновский, во время обучения за границей, середина 1920-х годов 

Следует отметить, что Антон Антонович в своих оценках и выводах бывает резок, прям и непримирим, а в некоторых случаях и явно предвзят. Он убеждённый монархист, а потому утверждает: «Армия не меч. Она – рука, держащая меч. Живая рука, направляемая волей головы. А голова – царь. Это – единственно возможная в русских условиях формулировка. Всякая другая исключается» (с. 121). Читатель встретит в его работе антисоветизм и антикоммунизм, неприятие «демократического маразма» и «либерального пацифизма и гуманизма», откровенную германофобию, политический консерватизм и т.д. Всё это присутствует и излагается им открыто и аргументировано, но не навязывается, а именно излагается как естественный и органичный собственный взгляд, выстраданный всей жизнью автора.

Политические предпочтения А.А.Керсновского, это не теоретические построения, а практический опыт, приобретённый в реальной и жестокой военно-политической борьбе не на жизнь, а на смерть, в которой Антон Керсновский с детских лет занял и всю жизнь занимал вполне определённую сторону. Зная биографию Антона Антоновича, необходимо согласится, что он имеет право на подобные взгляды.

Поэтому, анализируя его военно-теоретический труд, мы помним об этом и сосредотачиваем своё внимание не на пристрастном рассмотрении его личных политических взглядов и их совпадении или несовпадении с ныне господствующими и нашими собственными, а на его блестящем методе военно-исторического анализа, позволяющего ему делать выводы не в угоду личным пристрастиям, а максимально объективные, продиктованные его желанием внести вклад в возрождение национальной русской военной доктрины.

Вне всяких сомнений, что с некоторыми мыслями и выводами Керсновского часть современных читателей не согласится, но этого не от кого и не требуется. Главное знать их и понимать, а согласие принесет сама жизнь, когда развитие военного дела и опыт ведения войн покажет их истинность или ошибочность.

Несомненно одно, что имя Антона Антоновича Керсновского заслуживает быть в ряду тех граждан России, которыми она будет гордиться всегда, независимо от конъюнктуры времени, именно такие люди создают её славу, интеллектуальную и духовную мощь. Его талант, с блеском раскрытый в «Философии войны» явление достойное славы и гордости нашего Отечества, показатель высокой нравственности и духовной силы русского народа.

Александр Черкасов, генерал-майор

1 Формулируя это мнение, автор опирался на подобные мысли и мнения многих офицеров и генералов ВС РФ, в т.ч. крупных военных учёных и в первую очередь одного из своих учителей, профессора, д.ф.н., генерал-майора Даниленко Игната Семёновича.

2 Здесь Керсновский имеет в виду офицеров и младший командный состав сверхсрочной службы.

3 Война есть удел не только военных (с.119), а потому, исполняя Долг перед Отечеством, через воинскую службу должно проходить все мужское население страны, но, прежде всего, образованная его часть.

4 А в XXI веке тем более. Офицер – это Призвание, Долг, Честь, Отечество, а не наёмник по контракту. Прим. автора.

5 Именно училища, а не институты, университеты и центры, которые тоже нужны, но не могут заменить училищ.

6 А.А.Снесарев. Философия войны. М., 2003. С. 165.

7 А.А.Керсновский считает, что в военном деле, как и в школьном, первенство воспитания над обучением очевидно: «Мы должны считать это аксиомой» (с.127).


Постоянный адрес материала