August 18th, 2012

Переправа

Миражи патриотического единства

Миражи патриотического единства

Почему наши российские патриоты никак не могут объединиться, сплотить, так сказать, свои ряды и хотя бы разок жахнуть единым фронтом? Может быть, Родина уже вне опасности? Или в стране не хватает истинных патриотов? Или такому объединению мешают некие непреодолимые административно-законодательные препоны?

Не то, не второе и не третье.


[Spoiler (click to open)]

Корень зла, как видится, в том, что вся наша (за редким исключением) патриотическая «тусовка» остается неотъемлемой частью «старой партийности», несет на себе ее родимые пятна, страдает ее недугами, в общем, след в след повторяет ее судьбу. Этот жесткий вывод делается нами не на пустом месте. Таков нелицеприятный диагноз эволюции патриотических партий, движений, псевдо коалиций и квази фронтов, появлявщихся и с треском лопавшихся на протяжении последней четверти века – периода, в течение которого патриоты, собственно говоря, и существуют в России в качестве легальной политической и общественной силы.

Дерзну высказать здесь почти крамольную мысль: между партиями левыми и правыми, патриотами и либералами, системными и несистемными, крупными и мелкими, старыми и новыми… между всеми партиями вообще фактически не существует по-настоящему принципиальных различий. Программы – да, разные, но суть-то у них одна. Как признался мне на днях один видный теоретик и практик патриотического движения в России, каждая партия, если к ней присмотреться, это «организованное преступное сообщество, в простонародье именуемое шайкой» (определение взято у Глеба Жеглова). Все партии превозносят одни и те же прекраснодушные цели. Все рвутся к власти. Все готовы съесть конкурентов живьем. Все славословят себя и выливают ушаты помоев на соперников. Все склонны к «тактическим» сделкам с совестью ради «высоких идеалов». Наконец, все, подчеркиваю, все до одной, «бесконечно далеки от народа».

Последний пункт нуждается в некотором пояснении. «Старая партийность», независимо от своей классовой окраски и формальных лозунгов, потому и обречена на вымирание (вслед за мамонтами), что ее исторический генезис неумолимо и по нарастающей линии отрывал и отдалял ее от того субъекта, коему она на словах неутомимо служит, - от народа. Процесс, впрочем, вполне закономерный. Если абстрагироваться от изысков интеллектуального мудрствования и привлечь на помощь духовную мудрость Святых отцов, мы без труда убедимся: то, что сегодня называют политикой, есть действующий вулкан страстей, автоклав страстей, полигон лжи и насилия. Все, что попадает в орбиту такой политики, обречено на мучительную деградацию и смерть. Поэтому-то и патриотические партии в лице своих искренне заблуждающихся деятелей, увлекаясь восходящими потоками «политического роста», рано или поздно, но непременно и неизбежно попадают под жесткую радиацию злейших страстей, становятся их заложниками. В страстях же Бога нет, страсти это тьма, в которой властвуют, поигрывая душами людей, как кошка мышкой, демоны-мучители. Мохнорылые же ищут одного – «кого погубить». Следовательно, участь всех, кто попадает к ним в лапы, определена: самообман, медленное растление, деградация и гибель. Не зря принято говорить «политический олимп», то есть вершина капища языческого и бесовского, место, где властвуют падшие духи, обманывая и губя человеческие души.

Не этими ли соображениями руководствовался епископ-мученик Андроник (Никольский), предупреждал русский народ «отгребаться всякой партийности»?

Но природа пустоты не признает, и на место «старой» партийности непременно придет – и приходит уже! – партийность новая. Впрочем, и не партийность даже, но стихийное общественное движение нового типа, имя которому – народ Божий.

Мы уже не раз на «Переправе» касались этой темы. Пришла, видно, пора поговорить о взаимоотношениях этого свежего, растущего, действительно нового явления с партиями старого типа. Когда мы слышим о призывах к единству, так и хочется задать вопрос: а вы, господа патриоты, способны к нему? Если нет, то, что, собственно, к этой плачевной ситуации могли бы добавить мы, православные патриоты, вступая с вами в единство? Чем можем мы, и можем ли, исправить такое бедственное положение? Не лучше ли для начала нам самим, в своем кругу показать некие образцы сплочения, и пригласить искренних патриотов к тому объединению в духе, к тому единодушию и единомыслию, которое мы исповедуем и стремимся осуществить на практике. Источник всех зол, терзающих российскую оппозицию, это гордыня – матерь всех страстей. А в практическом плане это патологическая неспособность подлинного служения, каковое (если оно подлинное) подразумевает выстраивание добровольной иерархии и субординации, послушание и служение, смирение и трезвый взгляд на самого себя. Способны ли на это нынешние патриоты? Если да, мы с ними. Если нет, милости просим к нам, в стан воинства Христова. В наших рядах ведь не одни только «церковные старушки». Большинство из нас – деятельные миряне: предприниматели и военные, интеллигенция и чиновники, инженеры и фермеры. У нас как у сынов Божиих нет, и не может быть умных и глупых, старших и младших. Хочешь быть первым, доходчиво объясняет нам Господь, стань в строй последним и служи братьям своим, как слуга, как раб, как Я во время Тайной вечере. Такое «принижение» своего я возможно только в Боге и пред высотою Его святости, ибо сердцем принимается тот факт, «всяк человек ложь». Принимая же правду о себе, как она есть, человек делается способным принимать и Бога в сердце свое, который постепенно, по мере оцерковления такого человека таинствами и молитвой, исполнением заповедей и жизнью по Христу, излечивает в нем «ветхого» человека, раба страстей. Возрожденный Творцом человек, строго говоря, только и становится человеком в полноте своей богоданной телесно-душевно-духовной природы. Он становится сильным, исполненным талантами и энергиями не от мира сего, бесстрашным, человеком служения. Его потенциал возрастает многократно, так как Бог начинает действовать чрез него в мире, преображая, исправляя и освящая последний, сколько позволяет очищенная покаянием человеческая душа. Дух Божий творит себе формы, и только Он, только посредством богочеловеческой синергии способен изменять ужасающий и устрашающий нас мир к лучшему; оставленная же на потеху демонам, заблудшая и бесконечно одинокая душа невера ни к чему такому не пригодна, ибо она пребывает всецело в злых руках и столь же злой воле. Сколько еще крови, скорбей и потерь нужно претерпеть, чтобы мы, русские люди уяснили и усвоили эту истину?

На наших глазах, вопреки всему и вся Тело Христово оживает и собирается в России, приводя в ужас воинство «духов злобы поднебесной». Оно обязательно восторжествует, хотя бы и на малое время, и оно привлечет к себе примером настоящего единства и братства все здоровые русские силы, к каким бы партиям и организациям они ни относились в настоящий момент.

Александр Нотин

Источник изображения: fotki.yandex.ru

Постоянный адрес материала


Переправа

Разгром школы Златоуста

Разгром школы Златоуста

Перенесение мощей Иоанна Златоуста в Константинополь в храм святых Апостолов. Миниатюра из Минология Василия II. 1-я четв. XI в. (Vat. gr. 1613. P. 178)

Гибель Златоуста наводит на грустные размышления. Мир не вынес святости великого святителя. Впрочем, если быть точнее, не вынесла богатая властная верхушка. Низы же, народ с огромным энтузиазмом приветствовал Златоуста и активно боролся за его освобождение. Так что, подобно Христу, Златоуст принес «не мир, но разделение». Известно, что после высылки Златоуста (и первой и второй), сотни тысяч горожан вышли на улицы. Начались кровавые столкновения с войсками, сгорел Сенат и даже храм Святой Софии (по одной версии его подожгла разъяренная толпа, по другой – в храм ударила молния). Но власть пошла до конца – мятеж был подавлен, Константинопольскую кафедру заняли враги Златоуста, сначала Арзас, а затем Аттик, и началось жестокое преследование сторонников великого святителя.


[Spoiler (click to open)]

И гонимых было предостаточно – и тех, что непосредственно поддерживали Златоуста в конфликтах, и просто сочувствующих или согласных с его учением.  Жестокость гонений была настолько яростной, что церковный историк Сократ, упоминая о казнях, замечает, что «о том, кажется, лучше умолчать». Епископ Палладий  Еленопольский, сторонник и первый биограф Златоуста, приводит целый перечень гонимых епископов и пресвитеров, кратко указывая их судьбу. Таких оказалось много десятков, и все они или погибли, или на многие годы были сосланы и тем самым лишены возможности влиять на судьбу Церкви. Сам Палладий находился в ссылке 8 лет. Диаконисса Олимпиада, сподвижница Златоуста, обвиненная в поджоге Св. Софии, сумела оправдаться, но в конце концов была присуждена к большому штрафу и ссылке. Она, ужасаясь участи Златоуста и видя разгром, учиненный над  его последователями, впала в жестокое уныние. Знаменитые «Письма к Олимпиаде» – это попытка Златоуста вывести ее из этой депрессии; попытка, впрочем, удавшаяся: в конце концов Олимпиада сумела преодолеть уныние и впоследствии была причислена к лику святых.

Кто знает, может быть неизбывная скорбь Олимпиады была своеобразным пророчеством. Чуткое сердце ей подсказывало, что в Церкви произошла великая трагедия, во многом определившая дальнейшую церковную жизнь. В церковной истории  эпизоду гонений на Златоуста обычно не придается принципиального значения. Он рассматривается как картинка церковных нравов, заполняющая паузу между тринитарными и христологическими спорами. Однако, для судеб имущественной этики этот эпизод имел поистине решающее значение. Это – водораздел, после которого Православная Церковь удаляется от святоотеческого имущественного учения и потихоньку возвращается к доктрине, проповеданной еще Климентом Александрийским.

В судьбах византийского богословия обращает на себя внимание один примечательный факт: после Златоуста моралистов сравнимого с великим святителем масштаба  мы не видим. Блестящее восточное богословие занято совершенно другими проблемами. Сначала яростные христологические споры, затем борьба с несторианством, монофизитством и монофелитством. Потом борьба с иконоборцами, затем – с уклонениями западной церкви. Далее – исихазм, паламитские споры  о сущности и энергиях Божиих. Эти времена дали множество выдающихся богословов, плеяду удивительных отцов-отшельников, ряд изобретательных канонистов. Но где же моралисты? Они постепенно исчезают. Где тема богатства и собственности, так волновавшая отцов IV  века? Она медленно, но верно уходит из поля зрения церковных писателей.

Николай Сомин

Постоянный адрес материала